В течение шести долгих дней боевики Басаева удерживали заложников — в основном женщин и детей — в здании больницы. Несколько штурмов здания, предпринятых бойцами российских спецподразделений, не привели к успеху. Отметились и «правозащитники» во главе с Сергеем Ковалёвым. Естественно, также безрезультатно. После этого в переговоры с Басаевым вступил премьер-министр России Виктор Черномырдин. Помните его знаменитую фразу «Шамиль Басаев, говорите громче!» Боевикам разрешили покинуть Будённовск на семи выделенных властями автобусах вместе с «живым щитом» из заложников.
По различным данным, в басаевском террористическом рейде на Будённовск участвовало около 150 человек, из которых 16 были убиты. Данные о потерях среди жителей Будённовска также варьировались от 129 до 144 человек.
Впоследствии некоторые из боевиков, участвовавшие в этом страшном преступлении, были осуждены. Максимальный срок наказания составил 11 лет лишения свободы.
Не сгущая краски, можно сказать, что вся страна тогда просто ужаснулась. Хотя с 1985 года у нас, увы, было много поводов ужасаться. Бедные, несчастные, ни в чём не повинные, действительно мирные и непуганые люди, женщины и дети в Карабахе, Приднестровье, Югославии, Абхазии. Танковый расстрел Дома Советов. Чеченская война и журналисты, освещавшие эту войну со смакующим натурализмом.
Однако, как это ни страшно, главные ужасы были ещё впереди. Впереди были взрывы домов в Москве и Волгодонске, взрывы самолётов. Я помню тяжёлую атмосферу какого-то оцепенения, которая была даже в отдалённых от Чечни уголках России, когда по телевизору непрерывно несколько дней подряд шли кадры с детьми Беслана.
...В этот же день, 14 июня уже 2007 года Северо-Кавказский окружной военный суд огласил приговор по делу капитана спецназа ГРУ Эдуарда Ульмана, его подчинённых Владимира Воеводина и Александра Калаганского, а также Алексея Перелевского, даже не присутствовавшего на месте происшествия, а просто, по его словам, передавшего Ульману приказ по радио. Командир группы Эдуард Ульман приговорён к 14 годам лишения свободы, Владимир Воеводин к 12 годам, Александр Калаганский к 10 годам.
Однако в апреле 2007 года Ульман, Калаганский и Воеводин по неизвестным причинам не явились на очередное судебное заседание и местонахождение их до настоящего времени не установлено. Алексей Перелевский, единственный из оставшихся на скамье подсудимых, получил девять лет лишения свободы и был взят под стражу в зале суда.
В 2002 году, когда стабильностью в Чечне даже и не пахло, группа Ульмана (в силу специфики деятельности подобные группы вообще-то предназначены только для боевых действий на чужой территории) была десантирована в окрестности села Дай Шатойского района Чечни. Именно в этом селе, по оперативной информации, скрывался печально известный полевой командир Хаттаб. Поэтому Ульман и его группа действовали не сами по себе, а как часть единого плана, подробности которого были известны лишь высшему командованию. Во время, близкое к расчётному, на дороге показался УАЗ, ехавший из села. На приказ остановиться водитель не отреагировал, и тогда спецназовцы открыли огонь. Водитель был убит сразу, другие пассажиры ранены. Дальше, по версии следствия, Ульман, посоветовавшись с Перелевским, решил убрать «ненужных» свидетелей. Однако Перелевский, Ульман и другие подсудимые утверждали, что им был отдан приказ ликвидировать задержанных. По их словам, Ульман не только запросил подтверждение приказа, но и дал послушать его всей своей группе. Командование в суде и на следствии наличие такого приказа отрицало, полностью переложив всю ответственность на Ульмана. А переговоры между военными в военной обстановке у нас, увы, как в большинстве стран, пока не стенографируются.
Свидетели утверждают, что после получения приказа настроение Ульмана резко упало, он пришёл в подавленное состояние. Однако не выполнить приказ он не смог.
«Мне было очень тяжело выполнить этот приказ, — говорил Ульман. — Я тогда подумал: как, должно быть, важны эти люди для боевиков, если с ними приказывают поступить столь жестоко. Но если бы я не выполнил приказ, кто знает, какие бы тяжкие последствия могли наступить для всего плана?» Но мало кто знает, что, передав приказ, сам Ульман не выстрелил ни разу.
В суде все подсудимые были оправданы коллегией присяжных. Приговор был отменён Военной коллегией Верховного суда, а дело направлено на новое рассмотрение. Но при повторном рассмотрении, проведённом уже гораздо тщательнее первого, подсудимые были оправданы вновь.
Был отменён и этот приговор. Дело снова вернулось в Северо-Кавказский окружной военный суд. И тут 6 апреля 2006 года Конституционный суд выпустил постановление, суть которого состоит в том, что военнослужащие, участвовавшие в контртеррористической операции в Чечне, лишаются права на рассмотрение их дел судом присяжных. Теперь их дела должны рассматриваться лишь профессиональными судьями. Как говорится, почувствуйте разницу.
Даже не вдаваясь в подробности уголовного дела Ульмана, возникают вопросы, на которые нет ответа: почему дело, в нарушение права на защиту, было окончено в отсутствие подсудимых? Ведь Уголовно-процессуальный кодекс допускает заочное рассмотрение дела лишь в случае, если обвиняемый находится за пределами России.
А почему, по какому праву постановлению Конституционного суда, явно ухудшающему положение подсудимых, придали обратную силу? И как соотносится с конституцией тот факт, что теперь военные, выполнявшие в Чечне свой долг, рисковавшие жизнью, стали людьми «второго сорта» — они и только они лишены права на рассмотрение их дел судом присяжных. А при той правовой неопределённости, в которой находятся участники контртеррористической операции в Чечне, любому из них можно предъявить претензии. Ведь войны-то в Чечне не было, следовательно не было участников боевых действий — комбатантов (термин из международного права), а были лишь одни «мирные жители», в крайнем случае «подозреваемые».
И что будет дальше? Сегодня столь бесцеремонно права на суд присяжных лишили военных. А завтра — «экстремистов»? А кого послезавтра? Разве это не вопрос для всех, даже для самых «праволиберальных» правозащитников? Или опять в этом случае верх возьмут двойные стандарты и политическая целесообразность?
Ведь процесс по делу Ульмана не единственный. Сейчас в Ростове-на-Дону в Северо-Кавказском окружном военном суде в соседнем судебном зале продолжаются слушания по делу офицеров дивизии им. Ф.Э.Дзержинского — лейтенанта, командира сапёрной роты Сергея Аракчеева и командира роты разведчиков старшего лейтенанта Евгения Худякова. Их обвиняют в том, что они, оказавшись по совершенно непонятным причинам в составе экипажа одного БТРа (они служили в разных подразделениях и выполняли разные задачи), с целью хищения остановили на просёлочной дороге у г.Грозный КамАЗ, по мотиву межнациональной розни (так в обвинении) убили водителя и двух пассажиров, а автомобиль, который вроде бы, по версии следствия, собирались похитить, тут же взорвали.
Я не буду перечислять доказательства невиновности Аракчеева и Худякова — в конце концов суд и существует именно для оценки доказательств. И суд уже давал оценку этим доказательствам — Аракчеев и Худяков тоже были дважды оправданы судом присяжных. Присяжными, которые поначалу совсем не были настроены к подсудимым благожелательно. Но оба оправдательных приговора тоже были отменены. Теперь их дело рассматривает профессиональный судья. Последний приговор также был отменён на основании постановления Конституционного суда, которому придали обратную силу. Причём почему-то на основании этого постановления были отменены приговоры всего лишь по двум делам и только оправдательные. А как же обвинительные?
Уверен, ничто так не подрывает у людей веру в государство и закон, как двойные стандарты. Когда все равны перед законом и судом, но некоторые «равнее» других. А с некоторыми и вовсе можно не церемониться. Особенно если двойные стандарты задаёт сама власть, исходя из малопонятной гражданам политической целесообразности. В цивилизованном, демократическом и правовом государстве судебные решения принято уважать, невзирая на то, нравятся ли они власти или нет. Тогда ни у кого не сложится впечатление, что суд будет ходить по кругу до вынесения «нужного» результата.

Александр КНЯЗЕВ.
Москва—Ростов-на-Дону.